Две фотографии, две постановки стали главными моментами этой недели для правительства, которое пытается перевернуть страницу Adornigate и сосредоточиться на своих планах переизбрания. Первая — пресс-конференция Луиса Капуто в понедельник: там министр объявил, что у него гарантировано финансирование для выполнения огромных долговых обязательств впереди. Вторая была в Тукумане: президент в окружении половины плюс одного губернатора, чьи голоса ему нужны, чтобы отменить праймериз, ключевой элемент, если он хочет быть переизбранным.
Вопрос, который следует задать, состоит в том, к кому он обращается в каждом случае, если учитывать, что инвесторы и крупные фонды прекрасно знают цифры страны, а губернаторы, пока ведут переговоры, никому не отказывают в фотографии. Произошедшее очень похоже на старую историю из мира финансов.
Один человек хочет обеспечить будущее своего сына; для этого он пытается женить его на наследнице большого состояния. Его возможный сват спрашивает, почему он согласился бы на этот брак, на что тот отвечает: «потому что он директор крупного инвестиционного банка». Человек выходит оттуда, идет в инвестиционный банк и предлагает своего сына в совет директоров. На вопрос об аргументах он отвечает, что тот будущий муж богатой наследницы.
У Милея есть то, что англосаксонский мир называет egg and chicken problem. Его главный козырь для переизбрания — его весьма спорная макроэкономическая стабильность, основанная на высоком обменном курсе, который уничтожает занятость, доходы и потребление, и на бюджетном профиците, который многие считают отложенными расходами.
Эта модель имеет высокие социальные издержки, влияющие на его образ и его электоральные шансы. Инвесторы задаются именно этим вопросом: будет ли еще один виток финансового бизнеса в Аргентине или сейчас хороший момент, чтобы закрывать позиции и страховаться от электорального риска.
Сегодня его поддержка, в зависимости от того, кто измеряет, находится между 30 и 35 пунктами, всегда ниже 40. Очевидное следствие состоит в том, что он проиграл бы второй тур, практически любому сопернику. Его единственный вариант, следовательно, — победить в первом туре.
Аргентинский избирательный закон устанавливает одно из двух условий для этого: 40 пунктов в сумме или более десяти пунктов разницы со вторым. Первое выглядит практически невозможным. Для второго необходимо разделить перонизм, главную оппозиционную силу. Сегодня он практически расколот и нуждается в праймериз как в упорядочивающем элементе. Чтобы отменить их, Милею нужно создать законодательное большинство, которого у него сегодня нет.
Как персонаж той истории, Милей строит перекрестные лжи. Конференция министра экономики в понедельник была направлена на местную политику. «Не будет ни валютной паники, ни долгового кризиса, ни турбулентности любого рода; у меня все расчищено до 2027 года. Заходите сейчас, билеты есть», — таким был подтекст. И наоборот. Фотография в Тукумане пыталась создать доверие среди держателей облигаций: «У меня есть вся политическая поддержка, необходимая для переизбрания. Не продавайте».
То, что предлагает Милей, более или менее на виду, хотя теперь у него возникла дополнительная проблема, которая обнажает хрупкость его построения. Война вернулась в Ормуз, и наиболее ожидаемо, что вырастут нефть и процентные ставки, а электоральные шансы Трампа на mid terms упадут еще сильнее. В итоге речь идет о карточном домике, который пока, и только пока, стоит. Другой важный вопрос — когда оппозиция покажет свои карты.
